ФСБ раскрыла новые детали казней советских граждан японцами в 1945 году

МОСКВА, 3 сен - РИА Новости.

Федеральная служба безопасности России представила новые архивные материалы, проливающие дополнительный свет на расследование жестоких расправ над советскими гражданами, совершенных японскими милитаристами в августе 1945 года. Эти документы позволяют глубже понять обстоятельства трагедии, произошедшей сразу после вступления СССР в войну с Японией, и показывают масштаб преступлений, совершенных в последние дни Второй мировой войны в Азии.

Обнародованные сведения имеют особое значение для исторической памяти, поскольку помогают восстановить картину событий, долгое время остававшихся малоизвестными широкой общественности. В опубликованных материалах зафиксированы не только факты самих казней, но и детали работы советских органов, занимавшихся их расследованием и документированием.

В России 3 сентября отмечается День Победы над милитаристской Японией и окончания Второй мировой войны. Эта дата напоминает о завершении одного из самых кровопролитных конфликтов в истории человечества, а также о цене, которую заплатил советский народ за мир и победу. Памятные мероприятия в этот день подчеркивают важность сохранения исторической правды и уважения к подвигу поколений.

Ранее, в 2021 году, ФСБ уже публиковала спецсообщение начальника Главного управления контрразведки "Смерш" Народного комиссариата обороны СССР Виктора Абакумова. Документ был направлен 16 сентября 1945 года Иосифу Сталину и сопровождался копией для наркома внутренних дел СССР Лаврентия Берии. В нем содержались важные сведения о ходе расследования и обстоятельствах совершенных преступлений, что делает его ценным историческим источником.

Новые архивные публикации дополняют уже известные факты и позволяют лучше оценить роль советских следственных органов в сборе доказательств военных преступлений. Такие документы не только сохраняют историческую память, но и служат напоминанием о необходимости беспристрастного изучения трагических страниц прошлого.

В рассекреченном документе говорилось, что 29 августа 1945 года сотрудники управления «Смерш» Забайкальского фронта на территории специальной тюрьмы особого отдела японской губернской полиции и японской военной миссии в маньчжурском городе Хайларе обнаружили страшное захоронение: яму с телами казнённых людей, головы которых были отсечены мечами. Это открытие стало одним из свидетельств жестокости, с которой действовали японские карательные структуры в Маньчжурии в последние дни войны.

Как отмечают в российской спецслужбе, впоследствии следователи получили дополнительные подробности этого чудовищного преступления. Изучение материалов позволило точнее восстановить обстоятельства расправы, а также понять масштаб репрессий, которым подвергались люди, оказавшиеся в руках японской военной и полицейской системы.

Напомним, что в августе 1945 года, в ходе разгрома Квантунской армии, советские спецслужбы захватили архивы японских разведывательных и контрразведывательных органов в Маньчжурии. Эти документы сыграли важную роль в разоблачении деятельности японских силовых структур и стали источником сведений о многочисленных преступлениях, совершённых на оккупированных территориях.

Их тщательное изучение показало, что японский план нападения на Советский Союз под кодовым названием «Кантокуэн» («Особые манёвры Квантунской армии») предусматривал не только военные действия, но и заранее подготовленные меры со стороны контрразведки, полиции и жандармерии на случай начала войны. Как отмечается в сообщении ФСБ, эти действия были частью более широкой системы подавления возможного сопротивления на оккупируемых территориях.

Содержание так называемых «мероприятий КО» заключалось в организации массовых арестов лиц, которых японские власти относили к категории «опасных в военное время элементов». В случае вооружённого конфликта с СССР предполагалось их последующее уничтожение, что свидетельствует о заранее продуманном характере репрессивной политики. Подобные меры должны были не только устранить потенциальных противников, но и обеспечить полный контроль над населением в тылу наступающих войск.

Руководство карательными мероприятиями возлагалось на японские военные миссии — разведывательно-политические органы Японии, действовавшие в Маньчжурии, Китае и на сопредельных территориях. Кроме того, значительная роль отводилась полицейскому аппарату в Маньчжурии, который должен был обеспечивать исполнение приказов и участие в репрессивных акциях. Таким образом, план «Кантокуэн» включал в себя не только военную составляющую, но и комплекс мер по насильственному подавлению населения в случае начала войны.

Переписанный текст:

В ходе боевых действий и последующих операций по зачистке территории особое внимание уделялось выявлению лиц, причастных к деятельности японских военных структур. Подобные меры рассматривались как часть общей системы подавления сопротивления и закрепления контроля над освобожденными районами. При этом методы расправы, применявшиеся в тот период, отличались исключительной жестокостью и бесчеловечностью.

Казни арестованных, согласно соответствующим рекомендациям, предполагалось проводить с использованием холодного оружия: жертву предлагалось либо закалывать штыком, либо обезглавливать мечом. Такие способы подчеркивали крайнюю степень насилия, характерную для отдельных эпизодов войны, когда военные действия сопровождались не только столкновениями на поле боя, но и массовыми репрессиями.

17 августа 1945 года завершилось одно из самых кровопролитных сражений завершающего этапа Второй мировой войны — бои за маньчжурскую крепость Хайлар. Это сражение стало важной частью Маньчжурской наступательной операции и имело большое значение для окончательного разгрома японских сил в регионе. Войска вели упорные бои за укрепленный район, который представлял собой мощную оборонительную систему с хорошо подготовленными позициями и долговременными сооружениями.

На следующий день после капитуляции японских войск в Хайларском укрепленном районе сотрудники оперативной группы «Смерш» 36-й армии, при участии работников Главного управления контрразведки «Смерш», выявили и взяли в разработку 19 сотрудников японской военной миссии в Хайларе. Среди них находился и начальник миссии — подполковник Исаму Амано. Эти действия отражали стремление советских органов безопасности быстро установить круг лиц, связанных с японским военным управлением, собрать информацию и предотвратить возможные попытки скрытого сопротивления или организации подпольной деятельности.

Переписанный текст:

После освобождения Хайлара от японских оккупантов местные жители начали осматривать территорию города и его окрестности, пытаясь выяснить, какие следы преступлений остались после оккупации. Особое внимание привлекла территория бывшей специальной тюрьмы особого отдела губернской полиции и японской военной миссии, где 29 августа 1945 года были обнаружены две ямы с небрежно закопанными человеческими телами. Эта страшная находка стала свидетельством масштабных репрессий и жестокости, которые происходили здесь в годы японского господства.

О случившемся жители незамедлительно сообщили советскому командованию. Для проверки информации и документирования преступлений была создана комиссия городского управления, в состав которой вошли градоначальник Фу Дин Тан, настоятель Казанско-Богородицкого прихода протоиерей Ростислав Ган и другие представители местной власти и духовенства. Вместе со старшим следователем отдела контрразведки «Смерш» 94-й дивизии ПВО 36-й армии лейтенантом Гончаренко они провели вскрытие захоронений на территории тюрьмы.

В результате раскопок в этих ямах были обнаружены 43 тела, у которых отсутствовали головы. Этот факт указывал на особую жестокость расправы и на то, что жертвы, вероятно, были подвергнуты пыткам и казни перед захоронением. Подобные находки имели огромное значение не только для установления исторической правды, но и для последующего расследования военных преступлений, совершённых на оккупированной территории.

После освобождения этих мест и окончания ожесточенных боев начались тщательные проверки тюрем, следственных помещений и других объектов, где могли содержаться советские граждане и военнопленные. Особое внимание уделялось документальным и материальным следам, способным рассказать о судьбах людей, прошедших через заключение.

Тридцать первого августа 1945 года сотрудники «Смерш» и военной прокуратуры 31-го укрепрайона провели осмотр внутренней части тюрьмы бывшего губернского полицейского управления Хайлара. В ходе обследования на стенах нескольких камер были обнаружены надписи на русском языке, оставленные заключенными. Эти записи стали важным свидетельством тяжелых условий содержания и человеческой стойкости людей, переживших заключение. Среди них сохранилось особенно пронзительное послание: «Силы нет писать, но все-таки напишу. Погибая за дело, мне как-то легче, еще передайте от меня всем, всем сердечный привет. Прощайте с пожеланием всего хорошего». Под текстом стояла подпись: «Виноходов П.А. 22/Х-[19]44 года».

Такие надписи имеют не только историческую, но и нравственную ценность, поскольку позволяют почувствовать личную трагедию человека, оказавшегося за тюремными стенами, и одновременно его мужество перед лицом гибели. Подобные свидетельства помогают сохранить память о судьбах узников и напоминают о цене, которую пришлось заплатить многим людям в годы войны.

После освобождения территории следственные органы и судебно-медицинские специалисты начали тщательно фиксировать все обнаруженные следы расправы, чтобы установить характер преступления и личности погибших. В акте судебно-медицинской экспертизы патологоанатомической лаборатории №39 36-й армии Забайкальского фронта от 1 сентября 1945 года отмечалось, что однотипность повреждений у 19 зверски убитых граждан в определенной степени свидетельствует о том, что эти ранения были нанесены рукой профессионала. Подобная характеристика указывала не только на жестокость совершенного деяния, но и на наличие у исполнителя специальных навыков, позволявших действовать с холодной расчетливостью и точностью.

Немного позже, 4 сентября 1945 года, свидетель Мария Пулина, жена одного из казненных, дала показания. Она сообщила, что из 43 обнаруженных трупов родственниками удалось опознать 19 человек, среди них — советских граждан, казненных на месте. По ее словам, она узнала своего мужа, Пулина Дмитрия Петровича, а также отца мужа, Пулина Петра Сергеевича. При этом она особо подчеркнула чудовищный характер увиденного: головы погибших были отрублены и удерживались лишь небольшими кусочками кожи. Эти показания стали важным свидетельством, подтверждавшим масштаб трагедии и крайнюю степень жестокости совершенного преступления.

В первые дни после освобождения Хайлара советские органы контрразведки столкнулись с ужасающей картиной последствий японских военных преступлений. 9 сентября 1945 года начальник оперативной группы контрразведки «Смерш» в городе Хайларе, генерал-майор Попов, направил начальнику ГУКР «Смерш» Виктору Абакумову и начальнику УКР «Смерш» Забайкальского фронта, генерал-лейтенанту Александру Вадису, специальное сообщение под названием «О зверском умерщвлении японцами группы советских граждан в городе Хайларе».

В документе подробно описывались результаты осмотра обнаруженных тел. Было установлено, что все погибшие, за исключением одного монгола, являлись русскими и евреями. На каждом из трупов были признаки крайней жестокости: головы были полностью или частично отделены от тел, а у глаз имелись повязки, что свидетельствовало о том, что людей, вероятно, казнили в беспомощном состоянии.

Эксперты-медики пришли к выводу, что головы жертв были отсечены ударным рубящим оружием, при этом применялась значительная сила. Такие повреждения указывали не только на характер расправы, но и на исключительную жестокость исполнителей. Подобные факты стали еще одним свидетельством преступлений, совершенных японскими военными против мирного населения и военнопленных в последние дни войны.

События в Хайларе вошли в число самых трагических эпизодов, связанных с деятельностью японских карательных структур на территории Маньчжурии. Эти материалы имели большое значение для последующего расследования, документирования военных преступлений и установления обстоятельств гибели советских граждан.

Уже через три дня, 12 сентября 1945 года, Вадис направил в Военный совет фронта специальное донесение, в котором подвел итоги расследования военных преступлений, совершенных в Хайларе. В этом документе были подробно перечислены лица, непосредственно причастные к расправам и убийствам. К числу главных исполнителей относился начальник управления губернской полиции Северо-Хинганской провинции генерал-майор Хасеки Кагеяма: именно он 9 августа отдал приказ уничтожить всех заключенных, находившихся в тюрьме, а также арестованных советских граждан. Не меньшую роль в трагедии сыграл начальник особого отдела губернской полиции Каваками, который руководил жестокой расправой над задержанными. Кроме того, в списке были названы начальник особого отдела Хайларской городской полиции Акияма, начальник 6-го отдела ЯВМ Хайлара Бито и начальник секретной службы Хайларской городской полиции Кахая Кава. Последние трое, как отмечалось в расследовании, принимали непосредственное участие не только в аресте, но и в последующем убийстве советских граждан. Эти сведения имели важное значение, поскольку позволяли установить конкретных виновников преступлений и документально зафиксировать их участие в карательных действиях.

Дополнительно Вадис сообщал, что по распоряжению начальника Хайларской ЯВМ подполковника Исуму Амано 9 августа того же года были схвачены, а затем убиты 19 советских граждан. При этом вместе с ними погибли и 24 человека, которые ранее уже были арестованы и находились в тюремном заключении. Эти события свидетельствуют о жестоком и заранее спланированном характере расправы, в которой были задействованы представители оккупационных властей.

В ходе следствия по делу, 17 сентября 1945 года, фельдфебель жандармерии Мицуги Гокита во время допроса дал показания о причастности полицейских и жандармов к казни советских граждан. Отвечая на вопрос о том, кто именно исполнял этот преступный приказ, он сообщил, что головы рубили три полицейских чиновника. Из них он смог назвать только одного — Озава, который, по его словам, в предыдущем году служил в особом отделе полиции местечка Алтаймен, расположенного неподалеку от города Маньчжурия. Подобные показания важны, поскольку они помогают установить круг непосредственных исполнителей и подтверждают участие местных силовых структур в этих убийствах.

Таким образом, материалы следствия раскрывают не только сам факт расправы, но и механизм ее осуществления, а также конкретные фигуры, причастные к преступлению. Эти свидетельства имеют существенное значение для исторической оценки событий и для установления ответственности лиц, участвовавших в преследовании и уничтожении советских граждан.

По словам Гокиты, среди жандармов особенно отличился старший унтер-офицер Хисато Кавабе, который собственноручно зарубил палашом двух человек. Остальные участники расправы подгоняли арестованных к месту казни, сталкивали тела в яму, а затем вместе с полицейскими чиновниками занимались их захоронением. Эти действия показывают, что убийства носили организованный и заранее спланированный характер, а исполнители действовали не стихийно, а по отработанной схеме.

Восемнадцатого сентября 1945 года начальник оперативной группы контрразведки «Смерш» в Хайларе генерал-майор Попов направил Абакумову и Вадису новое специальное сообщение. В нем он докладывал, что в ходе дальнейшего расследования зверств японских военных против группы советских граждан в Хайларе были выявлены новые обстоятельства. Согласно установленным данным, еще задолго до начала войны японские власти и органы контрразведки распорядились взять на учет всех советских граждан, проживавших на территории Маньчжурии, чтобы в случае начала боевых действий арестовать и уничтожить их. Подобные меры свидетельствуют о целенаправленной подготовке репрессий против мирного населения и о заранее продуманной политике насилия. В последующем это стало важным доказательством того, что жестокие действия против советских граждан не были случайностью, а являлись частью заранее разработанного плана.

В ходе дальнейшей проверки обстоятельств преступления следственные органы продолжили собирать свидетельства, сопоставлять показания очевидцев и устанавливать всех причастных к расправе. Как сообщал Попов, в результате оперативно-следственных мероприятий в лагере для военнопленных была выявлена и арестована группа из шести жандармов охранного отряда японской военной миссии, принимавших непосредственное участие в убийстве советских граждан. В их числе были фельдфебель Мицуги Гокита, старший унтер-офицер Хисато Кавабе, старший унтер-офицер Киичи Исида, унтер-офицеры Коиучи Ямосито и Могуичи Огума, младший унтер-офицер Садаки Фукуда, а также ефрейторы Цупио Ито и Мори Уэди.

По данным расследования, задержанные выполняли не только охранные функции, но и, по сути, участвовали в карательных действиях против советских граждан, находившихся в плену. Выявление этой группы стало важным результатом следственной работы, поскольку позволило документально зафиксировать состав участников преступления и подтвердить их прямую причастность к убийствам. Таким образом, оперативные меры помогли не только установить личности подозреваемых, но и собрать материалы, необходимые для последующего привлечения виновных к ответственности.

По словам Попова, на допросах все задержанные подтверждали, что советские граждане, арестованные ими 9 августа, сначала содержались в тюрьме, а затем по одному, с завязанными глазами, выводились во двор к заранее подготовленной яме, где им отсекали головы палашами. Эти показания особенно ярко отражают жестокость происходивших тогда событий и позволяют лучше понять масштаб насилия, применявшегося к пленным и гражданскому населению.

Подобные свидетельства стали частью материалов, собранных органами "Смерш" после вступления советских войск на занятую территорию противника. Работа по выявлению военных преступлений велась последовательно и тщательно, поскольку необходимо было не только установить личности причастных, но и зафиксировать обстоятельства совершенных ими действий. В подобных докладах особое внимание уделялось деталям, которые могли подтвердить вину конкретных лиц и восстановить хронологию событий.

Двадцатого сентября 1945 года начальник УКР "Смерш" Забайкальского фронта Вадис направил в Москву в ГУКР "Смерш" докладную записку о результатах деятельности органов "Смерш" фронта на территории противника за период с 9 августа по 18 сентября 1945 года. В этом документе, среди прочего, сообщалось об аресте бывшего начальника Хайларской ЯВМ Амано. Упоминание его имени свидетельствовало о расширении расследования и о том, что в поле зрения следственных органов попадали не только непосредственные исполнители, но и лица, занимавшие ответственные должности.

Таким образом, собранные материалы фиксировали не только отдельные эпизоды расправ, но и более широкий круг участников этих преступлений. Эти сведения имели большое значение для последующего расследования, документирования фактов и привлечения виновных к ответственности. Именно через такие донесения и докладные записки формировалась общая картина произошедшего, позволяющая историкам и исследователям точнее оценивать события того периода.

К концу Второй мировой войны вопросы ответственности за военные преступления японских милитаристов вышли на первый план. Советское руководство стремилось не только защитить свои границы и интересы на Дальнем Востоке, но и восстановить справедливость в отношении тысяч мирных жителей, пострадавших от жестоких действий оккупационных сил.

Военным трибуналом Забайкальско-Амурского военного округа 11–12 ноября 1945 года японские военнослужащие, полицейские и жандармы, возглавляемые Кагеямой и Амано, были признаны виновными в массовом убийстве советских граждан. За совершённые преступления они были приговорены к высшей мере наказания — расстрелу, и приговор был приведён в исполнение. Эти события стали частью послевоенного правосудия, направленного на наказание лиц, причастных к зверствам против мирного населения.

Следует отметить, что СССР действовал в соответствии со своими союзническими обязательствами и с учётом тесного военно-политического союза Японии с гитлеровской Германией. 8 августа 1945 года Советский Союз официально объявил войну Японии, а уже на следующий день началась масштабная Дальневосточная кампания советских войск. Она включала в себя три крупные операции: Маньчжурскую стратегическую наступательную, Южно-Сахалинскую наступательную и Курильскую десантную.

Эти боевые действия сыграли решающую роль в разгроме японской армии на материке и в освобождении территорий, захваченных милитаристской Японией. Победа советских войск на Дальнем Востоке ускорила окончание войны и внесла важный вклад в установление послевоенного мира в регионе.

Решающее значение в судьбе милитаристской Японии сыграло стремительное и мощное наступление советских войск на Дальнем Востоке. Советское командование действовало быстро, скоординированно и предельно эффективно, что лишило японское руководство возможности для продолжительного сопротивления. Уже 15 августа император Хирохито в обращении к японскому народу сообщил о принятии решения о капитуляции, а 16 августа командующий Квантунской армией Отодзо Ямада отдал приказ своим войскам прекратить борьбу и сдаться.

Важную роль в этих событиях сыграла не только сила оружия, но и высокий уровень подготовки всей военной кампании. Успех советских войск был обеспечен сочетанием полководческого мастерства советских военачальников, решительности солдат и офицеров, а также тщательно организованной разведывательной и контрразведывательной работы. Благодаря этому наступление развивалось стремительно, а ключевые силы противника оказывались деморализованными и дезорганизованными.

2 сентября 1945 года правительство Японии подписало Акт о капитуляции, что стало официальным завершением Второй мировой войны. Этот документ закрепил полный разгром японского милитаризма и открыл новый этап в послевоенном устройстве мира. Историки отмечают, что именно молниеносный характер операции, точность планирования и стойкость советских войск сделали исход кампании столь быстрым и окончательным.

Источник и фото - ria.ru